12.02.2020 - 10:43

Документальное эхо трагедии

В Центральной библиотеке им. А С. Пушкина проходят встречи в формате Оpen space (открытая площадка). Тема очередного обсуждения была посвящена трагической странице в истории угледобывающей промышленности города – взрыву на шахте № 8, произошедшему 10 февраля 1931 года.

Магистранту ХГУ Института истории и права Елене Кривоносовой удалось ознакомиться с документами архива Новосибирской области, рассказывающими об этой катастрофе. Своими находками она поделилась с местными краеведами и нашими читателями.

– Елена, почему именно архив Новосибирской области? И что интересного там удалось обнаружить?

– В 1931 году территория современной Хакасии входила в состав Западно-Сибирского края. Поэтому многие документы, касающиеся взрыва на шахте № 8, тогда еще поселка Черногорские копи, хранятся именно в этом архиве.

Там мне удалось обнаружить многочисленные телеграммы, а также сводки о принятых мерах для ликвидации катастрофы. Так, в постановлении № 2 Президиума Западно-Сибирского краевого исполнительного комитета  «О взрыве на шахте № 8 (доклад Сибтруда) от 12 февраля 1931 года сказано: «Для проведения расследования командировать на место комиссию… Обязать ее в кратчайшие сроки привлечь виновных к суровой ответственности. Хозяйственным и советским организациям оказать моральную и материальную помощь семьям погибших и пострадавших от взрыва, а именно единовременное пособие в размере месячного заработка… Крайздравотделу организовать медицинскую помощь и командировать на место медицинский персонал  в помощь имеющимся на месте, разработать мероприятия по санаторному и курортному лечению пострадавших».

Из еще одного архивного документа – Справки о мероприятиях Запсибкрайсоюза по организации помощи пострадавшим горнякам видно, чем помогали пострадавшим. Им доставляли одежду, обувь, продукты, мыло. Судя по документу, также требовались мужские, женские и детские пальто в количестве 200 штук, катанки, кожаная обувь, белье, чулки, полотенца, ткань – тик, кумач… Сводки о принятых мерах по ликвидации катастрофы на Черногорских копях систематизированы, сводный документ содержит 161 пункт.

О произошедшем писали газеты «Советская Сибирь» и «Советская Хакасия». (своей газеты в поселке тогда еще не было). Во многих заголовках периодических изданий содержался призыв: «Сплотив ряды, под руководством Коммунистической партии большевиков в борьбе с классовым врагом – завершим начатое дело погибших», «Организацией ударных бригад, развитием социалистического соревнования, укреплением колхозного движения – отметим гибель шахтеров Черногорских копей», «Восстановим шахту № 8», «Социалистическим трудом закрепим память о погибших товарищах», «Колхозники, батраки, середняки, комсомольцы и молодежь – призыв черногорцев обращен к вам. Пополняйте ряды горняков!», «Дать рабочих Черногорке!»…

– В разных источниках указано разное количество жертв катастрофы. По вашим данным, сколько человеческих жизней унес взрыв?

. Если говорить о документах архива Новосибирской области, то сведения о жертвах начинают поступать сюда уже в первые дни после взрыва. Данные о пострадавших и убитых будут постоянно меняться. Окончательный список датируется 4 марта 1931 года. В нем такая формулировка: «убитых 80 человек (по всей вероятности опознанных шахтеров), 12 заключенных, 10 неизвестных, 15 не- найденных, 12 раненых и 22 невредимых». Кстати, по словам старожилов, на шахте трудились и несовершеннолетние, но они работали меньшее количество часов, чем взрослые. Поэтому к моменту взрыва они уже успели подняться на поверхность, это их и спасло.

На угольном предприятии не велся строгий учет приступивших к работе шахтеров. Известно точно, что взрыв произошел в пересменок: одна смена еще не успела выйти на поверхность, а вторая уже спустилась. В окончательном списке указаны возраст, квалификация, табельный номер и производственный стаж, партийность, семейное положение, адрес и даже размер денежной помощи от «Востокугля» и «Страхкассы». Проанализировав таблицу с 80-ю погибшими можно сделать вывод, самая многочисленная группа погибших – это шахтеры от 22 до 25 лет, шестерым жертвам трагедии было по 18 лет, двое самых «зрелых» горняков родились в 1872 году. 19 погибших проработали под землей менее года, четверо  имели подземный стаж более 20 лет. В списке представители 28 горных профессий, был среди них и один секретарь горкома ВЛКСМ. Это одна из примет того времени, комсомольские и партийные вожаки находились рядом с рабочим классом.

Работая в архиве, я обнаружила еще один интересный факт: многие погибшие жили в бараках, но адрес семей указывался отдельно, это были другие населенные пункты, а не поселок Черногорские копи. Из этого можно сделать вывод, что многие шахтеры, как принято говорить сейчас, работали вахтовым методом. Были такие, кто приехал на заработки из Центрально-черноземных областей страны.

– Какое же заключение сделала комиссия, разбиравшаяся в причинах взрыва?

– Действительно, главным из рассмотренных документом можно считать «Заключение технической комиссии по расследованию катастрофы на шахте № 8 Объединения «Востокуголь».

В нем дается описание катастрофы, произошедшей 10 февраля в 9-40 вечера. В подземных выработках на тот момент находилось 137 человек. Также мы узнаем, что в то время на шахте велись разработки двух угольных пластов: верхний «Двухаршинный» мощностью 0, 60 метров и нижний «Великан» с мощность 2,79 метра.

В заключении четко сказано о 108 погибших, 98 из которых были извлечены из под земли. Возможно, для уменьшения числа жертв из списка были исключены заключенные.

Также из документа становится известно, что причиной воспламенения каменноугольной пыли является применение взрывчатых веществ «без соблюдения установленных правилами предосторожностей. В забоях встречаются стаканы с оставшимися невзорвавшимися патронами динамита». Заключение подписано председателем комиссии, главным горнотехническим инспектором НКТ СССР, профессором Биленко.

– Были ли названы виновные в аварии на шахте № 8, состоялся ли суд над ними, и какое они понесли наказание?

– В архиве хранится приговор Западно-Сибирского краевого суда по этому делу. Кстати, его заседания проходили в поселке Черногорские копи с 26 по 31 марта 1931 года. Технический руководитель шахты № 8 Константин Воскресенский приговорен к двум годам лишения свободы, заврайоном шахты № 8 Василий Стрельцов получил условное наказание сроком в один год, управляющий Черногорскими каменноугольными копями Василий Дубинин – 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Горнотехнический инспектор Минусинского-Хакасского района Андрей Задорин приговором суда был оправдан.

Самое суровое наказание было вынесено главному инженеру Черногорских копей Василию Парусимову. Его приговорили к высшей мере социальной защиты (тогда это носило такую формулировку) – расстрелу. Но, как видно из другого архивного документа, на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) от 15 мая 1931 года этот приговор был отменен и заменен двумя годами заключения. Вероятно, его спасло то, что взрыв произошел в 31-м, случись это тремя годами позже, а тем более в 37-м, в годы большого террора, приговор был бы приведен к исполнению. 

Как мне удалось выяснить,  после выхода на свободу Василий Федорович стал доктором технических наук, работал в Наркомугле. Будучи доцентом Института горного дела Академии наук СССР, в 1956 году он защитил докторскую диссертацию по теме «Основные вопросы разработки мощных крутопадающих пластов в Кузнецком угольном бассейне». Бывший  главный инженер Черногорских копей занимался системой разработки каменноугольных пластов и подготовкой выемочных полей в Кузбассе, а также в Германии, Польше и Чехословакии.

В последние годы Василий Парусимов жил в Москве, где и умер в 1966 году. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Беседовала Наталия Королькова